У нас каждый врач владеет всеми современными методами лечения

Оперируем все, что сегодня практикуется в гинекологии


Наш разговор с Ириной Константиновной Даниловой, заведующей гинекологическим отделением ТОГБУЗ «ГКБ им. Арх. Луки г. Тамбова», врачом-акушером-гинекологом высшей квалификационной категории, начинаем, в общем-то, с вопросов общих и обыденных:
– Гинекологическое отделение развернуто на 35 коек круглосуточного стационара и 10 коек стационара дневного пребывания, – рассказывает Ирина Константиновна. – Отделение оказывает плановую и экстренную помощь по городу соответственно тем дням, которые регламентированы управлением здравоохранения области.


Мы вместе с городской клинической больницей № 3 чередуем прием – у нас «привозные» дни по экстренней помощи – пятница и воскресенье, с интервалом в неделю. Наш же постоянный «привозной» день – вторник. В остальные дни оказывается плановая помощь – то есть госпитализация из женских консультаций, которые относятся к нашей больнице по маршрутизации гинекологических потоков: это пятая женская консультация, женская консультация нашего учреждения и четвертая женская консультация.


Наиболее типичные заболевания, с которыми к нам поступают больные – это оперативное лечение и диагностические манипуляции больным с доброкачественными заболеваниями женских половых органов: миомы и кистомы матки, кисты яичников. К типичным заболеваниям относятся и дисфункциональные маточные кровотечения различных возрастных групп, патологии первого и второго триместров беременности, то есть госпитализация до 22 недель беременности, пациентки с привычной потерей беременности, которым требуется коррекция истмико-цервикальной недостаточности – опять же хирургическое вмешательство.


Здесь следует уточнить, что объем хирургических вмешательств, которые выполняются в отделении, по сути, все, что сегодня практикуется в гинекологии: вся полостная, влагалищная и эндоскопическая хирургия гинекологического профиля. Это ампутация матки полостным и эндоскопическим доступом, оперативные вмешательства как полостным, так и эндоскопическим доступом при доброкачественных заболеваниях придатков, операции влагалищного доступа, то есть пролапсы различных степеней: опущение, выпадение и полное выпадение матки. Проводятся раздельные диагностические выскабливания в условиях гистероскопии – это необходимая манипуляция в гинекологии, которая должна проходить именно в таком сочетании. Это позволяет диагностировать локальные изменения эндометрии и под контролем глаза все это удалять.


– Чего у нас нет и что очень бы хотелось иметь – так это гисторезектоскоп, - делится актуальным Ирина Константиновна Данилова. – Аппарат, который в отделении очень нужен в связи с тем, что возникают частые рецидивы гиперпластических процессов, рецидивы полипов. При наличии гисторезектоскопа возможны были бы не только удаления патологических субстратов из полости матки, но и проведение коагуляции. Это уже гарантия в 99,9 процентов, что рецидива не будет. Особенно это актуально для возрастных пациентов, которым большое полостное или эндоскопическое вмешательство провести очень сложно в силу наличия соматических заболеваний.

 

Наши сервисные палаты очень востребованы


Говорим о ставшем, в связи с тем, что происходит сегодня в российской экономике, чрезвычайно актуальным вопросе – оказании платных медицинских услуг, средства от которых идут на развитие отделения, в том числе и повышение заработной платы медицинского персонала:
– Мы широко работаем не только в объемах ОМС, но и в области оказания платной медицинской помощи. Это средства, которые получены от физических лиц при оплате ими ряда медицинских услуг, средства, которые поступают в наш бюджет при работе по договорам с такими организациями, как УВД, ФСБ и другие военизированные структуры. Стараемся это направление деятельности отделения развивать – есть определенные наработки. В отделении три палаты повышенной комфортности, две из которых – двухместные, и одна – одноместная. Условия повышенной комфортности предполагают наличие душа и санитарной комнаты в блоке, плюс телевизор и холодильник. Спрос на эти палаты достаточно высокий и стабильный, многие наши пациенты при плановой госпитализации предварительно оговаривают именно такие условия пребывания в отделении. Стоимость этих палат даже невысокой назвать трудно – это тот самый минимум, который можно выставлять к оплате. Потому что, если стоимость наших палат повышенной комфортности сравнить со стоимостью раз этой сервисной услуги в других медицинских учреждениях даже нашего региона, то наглядно выясняется, что она в несколько раз ниже.

 

Хирургия всегда коллективное действо


Высокотехнологической помощи в перечне тех хирургических вмешательств, о которых мы говорили чуть выше, по сути, в отделении нет.
– В гинекологии высокотехнологичная помощь, просвещает меня Ирина Константиновна Данилова, – это, например, эмболизация сосудов матки, наложение свингов при недержании мочи у женщин – операция, которую мы проводим вместе с урологами в тех ситуациях, когда должна быть еще наша коррекция. То есть, когда, помимо чистого недержания, есть небольшая степень пролапса. Высокотехнологичная помощь требует не только профессионализма докторов – она упирается еще и в оборудование. Так что она – та перспектива, к которой мы стремимся. Пока же то, чем мы занимаемся в отделении, точнее будет отнести к гинекологической обыденности. Хотя могу с гордостью подчеркнуть, что врачи отделения отличаются высокой квалификацией. Все владеют современными методами лечения, как хирургического, так и консервативного. Хирургия – это коллективный труд, поэтому очень важно, чтобы каждый из специалистов, работающих в отделении, владел прекрасно сформированными навыками оперативного лечения пациентов. Мы привыкли работать в таком режиме – врач, когда он идет на операцию, не один в операционной. Эндоскопия, тем более, всегда коллективный труд. В такого рода операциях бывает занято три врача. И все наши врачи стараются применить современные методы лечения на практике, работая достаточно интенсивно.

 

Своих женщин мы бережем


Говорим о том, что для женщины, когда речь идет о полостной операции, важно не только то, насколько успешно она пройдет, но и каковы будут ее результаты в косметическом плане. Для того, чтобы косметический эффект от оперативного вмешательства отвечал желаниям пациенток, в отделении отдают предпочтение при определенных анатомических условиях эндоскопическим способам лечения. Если же женщину невозможно прооперировать эндоскопически, то проводится косметический надлобковый доступ и ушиваются потом передняя брюшная стенка и кожа внутрикожным косметическим швом.


– Мы своих женщин и в этом отношении бережем, – не без чувства удовлетворенности говорит Ирина Константиновна. – Далеко не все наши пациентки хотели бы афишировать то, что они перенесли операцию, да и летом хочется надевать открытый купальник. Так что мы стараемся не портить нашим пациенткам передние брюшные стенки. Хотя это – определенные дополнительные усилия со стороны оперирующих врачей, потому что «распахать» операционное поле, безусловно, легче и проще.

 

Сострадание и милосердие – составляющие профессионализма врача-гинеколога


Безусловно, в медицине качество оказания медицинской помощи, высота профессионализма врача – решающие факторы. Но ведь, – подчеркивает моя собеседница, – профессионализм – понятие многогранное, непременно включающее в себя и духовую составляющую. Важнейшие ее компоненты для врачевателя еще с древних времен – это милосердие и сострадание. Горжусь тем, что могу с полной ответственностью утверждать – у нас в отделении мало того, что работающие в отделении весьма компетентны каждый в своей области, но это еще и очень хорошие, по-человечески отзывчивые и порядочные люди. Они не отказывают больным в квалифицированных ответах на любые их вопросы, никогда не нагрубят нашим пациенткам. Люди, попадающие в наше отделение, испытывают определенную стрессовую ситуацию: порой боятся предстоящей операции, часто ищут ответы на тревожащие их вопросы, хотят, чтобы врач помог разрешить мучающие их сомнения, и очень важно, каким образом врач сумеет объяснить пациенту цель его нахождения в стационаре, план лечения, который составлен относительно него. И когда в отделении создана атмосфера внимательности к пациентам, когда душевность проявляют и доктора, и весь медицинский персонал, когда весь коллектив отделения старается создать комфортные условия нашим пациентам, потому что не от хорошей же жизни они попадают в стационар, и сам процесс лечения проходит с большей отдачей. Не секрет, что части наших пациенток, помимо лечебной, нужна и хорошая психологическая помощь. Поэтому всем без исключения докторам перед операцией приходится очень долго работать с больными именно в психологическом плане, потому что определенный элемент тревожности присутствует всегда. Практика показывает: если человек не готов психологически к операции, то должного эффекта проведенное оперативное лечение не достигнет.


Были у нас такие ситуации, – продолжает Ирина Константиновна Данилова, - когда пациентка шла на оперативное лечение в большом стрессе, несмотря на все усилия лечащего врача. С ней проводились и беседы, и медицинская предикация перед операцией, но все оказалось недостаточно эффективным. Что же получилось? Во-первых, процесс выздоровления, регенерации после операции проходил сложно. Во-вторых, тот эффект, которого мы ждали от оперативного вмешательства, о котором мы говорили пациентке, ею был ощущен намного позже, чем пациентками, которые идут на операцию с позитивным мироощущением. Об этом мы узнали от самой пациентки – они же к нам приходят и после того, как выписываются из отделения, рассказывают о том, как проходит процесс полного восстановления организма. Конечно, все перед операцией волнуются. Но те из больных, которые держат в узде свои страхи, которые понимают, что доктору надо верить, процесс оперативного лечения переносят гораздо легче и с более выраженным эффектом. Поэтому доктору приходится много работать и как практическому психологу.


И это касается не только тех больных, которым предстоит перенести оперативное вмешательство. Даже те наши пациентки, которые находятся на консервативной терапии, нуждаются в психологической помощи. Беременные – так это вообще отдельный разговор. С ними приходится очень много работать: и беседовать, и объяснять. Есть пациентки, которые к нам приходят на прерывание беременности. По каким-то причинам, особенно девочки с первой беременностью – может, они не получили достаточной информации в женской консультации, может быть, напуганы кем-то из подруг, из родственников, – но были такие случаи, когда мы их убеждали отказаться от прерывания беременности. Говорили, что это очень опасно для здоровья самой женщины, что никто не имеет права отнять жизнь у ребенка, коли она уже зародилась, что прерванная беременность может обернуться в дальнейшем невозможностью вообще иметь детей. И были такие женщины, которые отказывались делать аборт, потом приходили к нам на сохранение беременности, и никто из них о своем решении сохранить ребенка не пожалел. В таких ситуациях врачу-гинекологу тоже приходится брать на себя функции психолога.

 

На прерывание беременности идем как на повинность


На мое замечание о том, что в обывательском представлении для врача гинеколога сделать аборт не сложнее, чем чихнуть пару раз, Ирина Константиновна взрывается гневной отповедью, за которой – застарелая душевная боль:
– Только недобрые люди склонны к мнению, что гинекологу сделать аборт – что пару раз чихнуть. Они представления не имеют о том, что происходит в душе гинеколога, когда ему предстоит идти на операцию по прерыванию беременности. Самая нелюбимая операция в нашем профессиональном сообществе – это аборт. Мы не говорим о тех ситуациях, когда женщине надо помогать: например, когда начинается выкидыш. Здесь размышлять некогда речь идет о спасении жизни женщины. Но что касается абортов, то иной раз к нам приходят такие пациентки – фиксированное время для их визитов есть – и приходится с ними разговаривать минут по сорок – по часу. Потому что иногда интуитивно чувствуешь: сама женщина сомневается в правильности предпринимаемого ею шага. И решается она на него в силу личной необустроенности, или потому, что ее половой партнер вовсе не стремится стать отцом.


Иногда приходят девочки, которые печалятся: «Я бы и не против родить ребеночка, но у меня мама категорически возражает – она считает, что сначала мне нужно закончить университет, крепко стать на ноги в материальном плане». Отправляем такую пациентку домой – еще раз посоветоваться с родителями, может, как-то их переубедить, поскольку время еще есть. Предлагаем, чтобы, если есть какие-то сомнения, пациентка шла к нам вместе с мамой. Потому что порой этим мамам надо напомнить и об этической стороне проблемы, и просто о здравом смысле. Есть ли нужда рисковать здоровьем дочери? Готова ли такая мама взять на себя ответственность за ее, быть может, сломанную этим опрометчивым шагом судьбу?


Испортить жизнь своему ребенку несложно – а потом, вот она, та категория наших пациенток, которая годами лечится от бесплодия, категория, у которой поставлена жирная точка не только на счастье материнства – порой рушится и их семейное счастье. Так что гинекологи, прежде чем сделать операцию по прерыванию беременности, из женщины всю душу вытрясут, убеждая ее этого ребенка оставить. И только когда все аргументы исчерпаны, а женщина так и стоит на своем решении прервать беременность – только тогда мы решаемся на такую операцию. Решаемся с явной неохотой – у нас среди докторов существует даже очередь на то, кто идет делать аборт. И поверьте, каждый в этой очереди хотел бы быть крайним. А еще лучше – совсем не быть. Расценивается эта операция как повинность.

 

Рак – ни в коем случае не приговор


Еще один миф, который бытует в обыденном сознании – о злокачественной опухоли матки. Воспринимается она как отсроченный во времени смертный приговор. Но это совершенно неправильное заключение, потому что рак эндометрии (в бытовом лексиконе – рак матки) – это одно из благоприятно протекающих гинекологических заболеваний, которое с достаточной долей успешности в онкологии лечится хирургическим путем. Сегодня онкология шагнула далеко вперед: во-первых, появились очень эффективные медикаментозные средства – Москва, к примеру, очень широко применяет для лечения таких больных всевозможные гормональные методы. Есть хирургическое лечение, лучевая и химиотерапия. Когда все это применяется комплексно, то продолжительность жизни пациенток, которые прооперированы по поводу рака матки, превышает пятилетнюю выживаемость. Это очень хороший показатель – если после проведенной онкологической операции человек живет пять лет, то, по всем стандартам, он может быть снят с диспансерного наблюдения по злокачественному заболеванию. Важно, чтобы пациент понимал, что рак – это вообще не приговор. Мы болеем вирусными заболеваниями, в нашей современной популяции есть СПИД. Но мы же к этому относимся достаточно терпимо, а рака безумно боимся. Но онкология – это результат иммунной некомпетентности организма. На каком-то уровне происходит нарушение иммунного ответа. Дело в том, что раковые клетки в организме человека существуют с момента его рождения. Но работает и механизм апоптоза – естественной гибели раковых клеток, который регулирует количество этих клеток в организме, уничтожает их полностью. В результате нарушения процессов апоптоза и появляется раковая опухоль. Но к этому надо относиться не как к фатальному явлению, а с более позитивной точки зрения, потому что в современной медицине лечится все.


Интересуюсь, часто ли приходят в отделение пациентки с злокачественными новообразованиями. Ирина Константиновна вздыхает:
– Бывает. В отделении мы их не оперируем, потому что у нас нет лицензии на проведение операции онкологического профиля, но диагноз ставим мы, потому что с кровотечениями такие больные поступают в наше отделение. Диагностируется заболевание эндометрии, и, когда пациентка приходит, проводится беседа по поводу того, что консультация у врача-онколога – это не приговор, нужно на нее идти обязательно, и ничего страшного здесь нет. Не нужно только, как страусу, прятать голову в песок. Обязательно нужно идти к онкологу, и чем раньше будет начато лечение, тем лучше. Скажу больше – мы проводили статистику по онкологической заболеваемости по нашему отделению, смотрели случаи онкологических заболеваний за 2014 год, которые мы выявили в нашем отделении. Таких пациенток мы не лечим, а отправляем в женскую консультацию для того, чтобы они, когда мы даем таким пациенткам консультацию по дальнейшему лечению в онкодиспансере, получили в женской консультации направление в областной диспансер. У нас существует принцип обратной связи – мы направили пациентку на лечение, мы и должны проконтролировать, дошла она до консультации или не дошла, и подаем патронаж на этих пациенток. Изо всех больных, которые у нас были выявлены на предмет онкологии за прошлый год – а это в основном женщины предклимактерического или климактерического периода – все и были прооперированы в нашем онкодиспансере. И только две пациентки оперировались в Москве, и то по причине того, что там живут их близкие родственники, которым так было удобнее ухаживать за больными. В основном же все оперировались в Тамбове. Это говорит о том, что все формы рака операбельные, и 70 процентам женщин, которые оперировались, даже дополнительное лечение не проводилось – сама операция явилась исчерпывающим методом лечения. То есть ни химио- ни лучевая терапия, ни гормональная терапия не потребовались. И это очень хорошо.

 

У нас «хромает» амбулаторная помощь гинекологическим больным


Я не говорю о тех формах рака, которые запущенны. Здесь все гораздо сложнее. За прошлый год таких случаев запущенного рака шейки матки было два, и один случай прошел в начале наступившего года. Эти женщины, как выяснилось, по 10-15 лет к гинекологам вообще не ходили. Им когда-то сказали, что нужно полечиться, но дойти до женской консультации им оказалось недосуг. Поэтому и получилось то, что получилось, и это очень печально, потому что женщины еще молодые. Я не могу даже понять, почему такое произошло, поскольку все они – люди с высшим образованием, в силу своих служебных компетенций умеющие работать с информацией. И не знать, что онкология не терпит попустительского отношения к себе, они не могли.


Как врач стационара, я разве что могу сказать, что у нас все же недостаточно развита амбулаторная помощь гинекологическим больным. Нет пока адекватного охвата амбулаторно-диспансерных групп. Я не знаю, с чем это связано, но факт остается фактом. Я даже по своей работе это наблюдаю. Существует российская статистика по тем или иным заболеваниям, но она не отличается принципиально от статистики по нашему гинекологическому отделению. У нас получается, что мало выявлено тех заболеваний, которые являются бичами популяции – тот же эндометриоз. Это не только медицинская проблема – в первую очередь, это проблема социальная. Потому что такие пациентки имеют недопустимо низкий уровень качества жизни. Постоянные боли, кровянистые выделения вызывают и снижение работоспособности, и снижение сексуальности, которое влечет за собою семейную дисгармонию, а то и полное крушение семьи, и просто стрессовое психологическое состояние. А у нас получается, что пациенток именно с этими заболеваниями крайне мало. Не потому, что их нет в реальности, но потому, что их не выявляют. Последнее же значит, что они не оздоравливаются, пополняя статистику групп риска. Чтобы выявить таких пациенток, нужно системно ими заниматься и направлять на диагностические обследования. Потому что примерно в 90 процентах случаев – это инвазивные методы диагностики, та же лапроскопия.

 

В Москву своих пациенток направляем нечасто


Говорим о том, как сегодня решается проблема женского бесплодия. В Москву сегодня нужно ехать, когда пациентке показано экстракорпоральное оплодотворение, поскольку не во всех регионах есть центры ЭКО. Решать же вопрос с диагностикой формы бесплодия, подготовкой пациентки к ЭКО, если такая процедура требуется, - это наша задача и функциональная обязанность. Если есть подозрение на бесплодие, при бесплодном браке первый этап установления истины– это женская консультация, где параллельно обследуются оба партнера, а уже дальше, если проблема бесплодия связана с женщиной, то решается она в нашем отделении. Для этого в Москву ехать не нужно. В столицу мы посылаем пациенток только тогда, когда мы приходим к выводу, что, кроме как направлением на ЭКО, мы пациентке ничем помочь не в силах. Но в большинстве случаев и проблема лечения женского бесплодия решается все же на местном уровне, у нас в отделении.

 

ВИЧ-инфицированные пациентки? Лечим, как и любых других


В год в отделение попадает 3-4 ВИЧ-инфицированных пациенток. Цифра достаточно большая, но именно так выглядит ситуация. Это совершенно обычные женщины, отношение к ним абсолютно такое же, как и к остальным нашим больным. Причем это, как правило, не пациентки из группы риска, той, которая всем известна. Это вполне благополучные в социальном плане женщины, которые были инфицированы, мягко говоря, не без участия медицинских работников – через инъекции нестерильными инструментами, или через донорскую кровь, которая не всегда проходила через процедуру карантинизации. Несколько лет донорская кровь не подвергалась этой процедуре, направленной на безопасность больных, которым ее переливают.


Некоторые из этих пациенток приходят на прерывание беременности, когда есть к этому показания – высокий уровень вирусной нагрузки, высокий риск инфицирования новорожденного. Пациентки знают о том, что они ВИЧ- инфицированные, они всегда предупреждают об этом медицинский персонал. Существуют определенные коды защиты таких больных – мы не выставляем их диагноз в историю болезни, чтобы не травмировать пациенток, не вызывать какого-то неприязненного отношения со стороны медицинского персонала. Потому что не исключены случаи, когда люди, имеющие медицинское образование, боятся заразиться от ВИЧ- инфицированных больных. Такой опасности при работе с ними и быть не может при соблюдении обычных норм медицинских манипуляций. Получить ВИЧ-инфекцию медперсоналу при работе с такими больными крайне трудно – но надо, как минимум, медсестре разрезать палец, окунуть его в кровь больного человека, и то не факт, что заражение произойдет. Если же выполнять медицинские манипуляции как положено, то риска заражения медперсонала просто нет. Поэтому мы без ненужной паники, спокойно и корректно работаем с такими пациентками. Хотя, конечно, грустно, что женщины пострадали от чьей-то халатности. Но радует, что у нас были пациентки, которые с ВИЧ-инфекцией сохраняли беременность, и родились нормальные, здоровые детки.

Версия для слабовидящих

Навигация

Новости

Задать вопрос

Оставить обращение

Платные медицинские услуги

Контакты

График приёма

Запись на приём к врачу

Нормативно-правовые акты

Доска почёта

Наши достижения

СМИ о нас

Интервью со специалистом

Карта сайта

Поиск

Конкурс

С юбилеем, край Тамбовский!

Национальный реестр