Обидно за державу не было

Светлана Анатольевна Беликова – известный в Тамбове врач-неонатолог, заместитель по детству главного врача ТОГБУЗ «ГКБ им. Арх. Луки г. Тамбова». В разгар лихих 90-х совершенно неожиданно попала на трехмесячную стажировку во Францию, где не раз и не два имела возможность убедиться, что и диагностировать патологии новорожденных, и лечить малышей наши врачи умеют ничуть не хуже, чем их западные коллеги. А во многих конкретных случаях – и гораздо лучше. Но – обо всем по порядку.

 

Когда Светлану Анатольевну спрашивают, почему в море медицинских квалификаций она выбрала не просто педиатрию, но неонтологию, она совершенно искренне отвечает:
– Может быть, педиатрию я выбрала не столько осознанно: просто так сложились обстоятельства, что я пошла на педфак. Но в последующей своей трудовой деятельности ни минуты не пожалела о том, что я работаю с детьми. Что же касается желания стать врачом, то оно жило во мне практически с того самого момента, как я задумалась о выборе профессии. Школу я окончила с золотой медалью, но поступить, что называется, с первого захода в медицинский институт не удалось. Я поступала в Московский медицинский институт, на лечебный факультет, но недобрала всего полбалла. Конечно, было обидно. Вернулась из Москвы в родной Тамбов, даже не попытавшись перевести документы в другой медицинский вуз, где конкурс был меньше, а соответственно, и проходной балл несколько ниже.


Семидесятые годы прошлого века – совершенно другое было время. Мы поехали поступать в институт вдвоем с подружкой, без родителей, сами устроились в общежитие, сами сдали экзамены.


До сих пор я очень благодарна своей родной седьмой школе – то, что я училась в школе, традиционно в городе считавшейся «французской», послужило немаловажным обстоятельством того, что я попала на стажировку во Францию в 1997 году, поскольку одним из обязательных требований к врачам-стажерам было знание французского языка.

 

После неудавшегося покорения столичного вуза я не стала испытывать судьбу дважды и на следующий год поехала поступать в Саратовский медицинский институт. Как медалистка, я имела право на досрочное зачисление в вуз при условии, что профильный предмет сдам на пять баллов. Условие это я выполнила, и уже шестого августа в качестве студентки вуза вместе с однокурсниками поехала в колхоз на уборку урожая, которая затянулась до белых мух, практически – до ноября. Что такое колхозные работы, студенчеству той поры объяснять не надо, едва ли не каждый прошел через это испытание.


Институт запомнился многим. Прежде всего – традиционно он славится и сильным профессорско-преподавательским составом, среди которого немало знаменитых ученых, известных на весь мир. В вузе мне учиться было интересно и ответственно: нами занимались, в нас видели своих коллег, и это обязывало «держать марку». Все, что давали нам преподаватели, мы буквально впитывали в себя. Может, поэтому старые преподаватели вуза, которые были с нами на 20-летии выпуска (до тридцатилетия многие из них просто не дожили), помнили нас как очень увлеченную учебой и ответственную группу, гордость института.


Сегодня многие молодые коллеги боятся идти в педиатрию, тем более – в неонтологию, считая, по-видимому, непомерно высокой ответственность, которую предполагает эта профессия. Но все приходит с опытом. Я хочу сказать, что после педиатрического факультета можно получить любую врачебную специализацию. Хороший педиатр дорогого стоит, хотя, несомненно, ответственность огромная. Но с опытом исчезает страх перед профессией. Когда ты понимаешь, что ты знаешь, что происходит с ребенком, когда знаешь, как ему помочь, как успокоить родителей, ты обретаешь и уверенность в себе. Педиатры знают, как важно выстроить взаимоотношения с родителями больного малыша. Ребенок молчит, он еще не говорит, но для того мы и изучаем пропедевтику, симптомы болезни, чтобы научиться понимать, что беспокоит малыша, что с ним не так.

 

С.А. Беликова
Хочу сказать, что нет более благодарных пациентов, чем дети. Во-первых, они никогда не симулируют. Если ребенку плохо, то по-настоящему плохо. Если поднялась температура, малыш все равно будет переносить ее не так, как взрослые: с 37,2 он будет бегать и играть, а не лежать в кровати и стонать, будто при смерти. Дети активны, если даже ртутный столбик термометра приближается к 39 градусам.


Среди малышей, детей дошкольного возраста редко встречаются пациенты с затяжными хроническими заболеваниями, и слава Богу, что это так. Дети еще свой потенциал здоровья не израсходовали, так что их организм реагирует благодатно на лечение. Врач-педиатр имеет счастье видеть результаты своей работы. Если правильно подобрано лечение, результат не замедлит себя ждать. И конечно же, здоровый ребенок, веселый, красивый, искренний в проявлении своих реакций – всегда бальзам на душу. Стоит побывать в поликлинике в «грудничковый» день: все малыши красиво одеты, с таким любопытством смотрят на окружающий мир – положительных эмоций с ними куда больше, чем порой с их родителями.


Что же касается неонтологии, то, как наука, она появилась относительно недавно: неонатолог, или, как раньше его называли, микропедиатр, это, конечно же, особая специфика в педиатрии. Первый месяц жизни ребенка – уникальный период изо всех фаз жизни малыша. Выделяют новорожденность (первый месяц жизни), грудной возраст (от одного месяца до года), ранее детство, дошкольные периоды, младший, средний и старший школьный возрасты.


Период новорожденности выделен особо в силу того, что он играет огромную роль в приспособлении ребенка к жизни во внешнем мире. Понятно, что задатки здоровья он наследует от родителей, от того, насколько следовала рекомендациям врачей мама во время беременности, важно и отсутствие каких-либо осложнений со стороны плода во внутриутробный период его развития. Но то, что мы вложим в ребенка в первый месяц его жизни, в год и три года, – это будет проявляться впоследствии всю его жизнь. И если что-то пойдет не так, последствия этого «не так» могут проявляться и в детстве, и в более старшем возрасте. Поэтому этот период так важен. Чтобы быть абсолютно точной, замечу, что он делится на ранний неонатальный и поздний неонатальный. То есть это – первые три дня жизни новорожденного, первая неделя – все имеет свое развитие. И очень важно не пропустить те симптомы, которые проявляются у ребенка с первой недели до окончания первого месяца жизни.


Существует аллегория, по которой врач-неонатолог – второй после Бога: Бог сотворил мир и все живое в нем, неонатолог стоит у истоков жизни человека и творит его здоровое будущее, и физическое, и интеллектуальное. А зачастую лишь усилиями неонатолога пришедший не в урочный час в мир маленький человечек в нем удерживается.


О работе Светланы Анатольевны Беликовой в отделении патологии новорожденных следует сказать особо. Так получилось, что начав свою работу в педиатрии как детский гастроэнтеролог, она увлеклась неонатологией, которая всегда казалась ей интересной. Потому что неонатология – это вся педиатрия, которая, к тому же, граничит с многими смежными специальностями: с генетикой, функциональной диагностикой, с лабораторными исследованиями, с хирургией. Нужно обладать определенной широтой знаний, чтобы вовремя привлечь узких специалистов к решению той или иной проблемы здоровья новорожденного. Неонатолог вовремя обязан увидеть симптомы нездоровья малыша. И если он что-то заподозрит, то тогда приглашает, не мешкая, узких специалистов.


Еще отцы педиатрии предупреждали: ребенок не есть взрослый в миниатюре. У него есть возрастные особенности всех органов и систем. В том числе – и возрастные особенности анализов крови, весо-ростовых показателей.


Но далеко не все укладывается в страницы вузовских учебников, опыт прошлых поколений микропедиатров. Кто-то из великих сказал, что каждый пациент ждет от врача чуда излечения.


Действительно, в неонтологии огромную роль играет интуиция врача. Были такие случаи, когда смотришь на ребенка, и твое внутреннее «я» упрямо нашептывает: с малышом что-то не так. Вроде бы все показатели удовлетворительные, и все же что-то в ребенке тебя тревожит.


– Я до сих пор помню ребенка из отделения патологии новорожденных, который наблюдался с гемолитической болезнью новорожденного, вспоминает Светлана Анатольевна, – Ему делали заменное переливание крови, но учитывая, что это аутоимунное заболевание, при котором дети длительно выходят из данного состояния, произошло его инфицирование и на фоне низкого гемоглобина, низкого иммунитета развился сепсис новорожденного. Случилось это на том этапе, когда по гемолитической болезни наметилось значительное улучшение. Но интуитивно я почувствовала, что ребенок явно не укладывается в показатели, характерные для этапа выздоровления. Чуть более вялый, чем должен бы быть, чуть более бледный, чуть хуже сосет. Когда же по моей просьбе у него взяли дополнительные анализы, выявилось и это заболевание. Но, по-видимому, спохватились мы вовремя – ребенка удалось поставить на ноги. Все обошлось, хотя ребенок был тяжелый. Такие остаются в памяти врача на всю жизнь.


В ее обширной практике был случай, когда ребенок перенес заболевание внутриутробно. Да, родился вяловатым, и кожный покров вроде бы желтоват для новорожденного. Ну да может все обойдется, хотя что-то подсказывало, что здесь есть серьезная проблема. А к концу первой недели у него развилась аритмия – признак кардита. Было внутриутробное инфицирование, внутриутробный сепсис. Такое тоже не забывается.


Запомнился и случай, когда пришлось выхаживать девочку с весом 940 граммов. В нашей стране новорожденные с весом меньше килограмма считаются нежизнеспособными. Она была из двойни, но первый ребенок погиб сразу после родов, а эта девчушка упорно цеплялась за жизнь. Светлане Анатольевне и ее коллегам удалось ее выходить. Потом эту малышку она наблюдала в полтора года. Там, конечно, есть проблемы со здоровьем, но, главное, она живет.


– Во Францию, рассказывает Светлана Анатольевна Беликова, – я попала в 1997 году. Предыстория такова: когда Александра Солженицына освободили из заключения, он поехал по Европе с выступлениями. В своей речи во Франции он сказал, что, к счастью русского народа, не все в России однозначно восприняли Великую Октябрьскую революцию. Вспомнил он и о «тамбовской Вандее» – антоновском крестьянском восстании. А поскольку он выступал в Вандее, мятежной французской провинции времен Людовиков, он и предложил двум провинциям лучше узнать друг о друге. Это были первые перестроечные годы, и Франция продемонстрировала жест своеобразной гуманитарной помощи – они любезно согласились на стажировку в стране 10 специалистов, обязательно работающих в государственных структурах и знающих французский язык. А поскольку в печальной памяти 90-е масса специалистов подвизались в бизнес-структурах, так что особых сложностей с тем, чтобы попасть в число стажеров, не возникло. Стажировку предлагали на полгода, но у меня ребенок был еще маленьким, учился в третьем классе, так что пришлось ограничиться тремя месяцами. Но и этого хватило для того, чтобы посмотреть, как организовано здравоохранение за рубежом, в каком состоянии их педиатрия.


Сейчас, быть может, возможность заграничной стажировки я бы использовала с большей отдачей, потому что до нас уже дошло то, что в Европе было более развито. Но, тем не менее, я там очень многое для себя почерпнула. Во-первых, гуманное отношение к новорожденным: ни одной внутримышечной инъекции я там за все три месяца не увидела. Если ребенку нужны антибиотики, значит, это все вводится через кубитальные вены предплечья. Рентгеноконтрастный катетер вводится до правого предсердия, и через фильтр, через линеомат вводятся лекарства. Если малышу уже не нужно вводить лекарства парентерально, значит, назначают введение препаратов через ротовую полость.


Если ребенку уже исполнилось полгода и ему надо такую вот линию поставить для инфузионной терапии, значит, ему на два часа накладывается повязка с ледокаином на это место, чтобы он не почувствовал боли. У нас, к сожалению, в этом плане на все звенья патогенеза расписаны определенные лекарственные препараты, в результате чего бывает полипрагмазия.


Да, у нас разные менталитеты, разные подходы к лечению новорожденных, но мы, как диагносты, как профессионалы ни в чем свои зарубежным коллегам не уступаем. В этом я убедилась во время стажировки, когда новорожденного ребенка перевели из родильного дома в реанимацию: он не брал грудь, а по зонду было зеленое содержимое. Они ходят вокруг него и день, и два. Я же осмелилась высказать мнение, что это – непроходимость. Французы, напротив, были склонны считать, что это – гастроэнтерит. И все же к концу первой недели жизни малыша перевели в хирургию и прооперировали. Действительно, имела место быть непроходимость желудочно-кишечного тракта.


Другое дело, что в зарубежных клиниках лучшая оснащенность аппаратурой, современные компьютерные программы, мы же до сих пор больше доверяем интуиции, логике, анализу клинических симптомов заболевания. А там уже по анализу крови компьютер выдает предполагаемое заболевание. В этом плане нашим зарубежным коллегам работать, конечно же, проще.


Когда я вернулась со стажировки, то очень долго переписывалась и созванивалась со своими французскими коллегами. И вот звонок из Франции, дежурный вопрос: «Светлана, как дела?» я исправно рапортую: «На улице мороз минус тридцать, зарплату не видим третий месяц». Он помолчал, а потом произнес: «Да, французы уже давно бы все вымерли». Они избалованы комфортом, благами цивилизации настолько, что любая сложность их выбивает из колеи. Мы же – нация стойкая и мужественная. Обидно лишь, что, при нашем фундаментальном образовании, при нашей талантливости и многообразных способностях, несгибаемости духа, к сожалению, чаще выживаем, чем живем комфортно и достойно.

 

С.А. Беликова


В сегодняшней должности Светланы Анатольевны Беликовой функциональных обязанностей достаточно много. Под ее началом - два отделения, новорожденных и недоношенных детей на Балашовской, две детские поликлиники, №№ 1 и 2, где почти 22 тысячи детей, и отделение новорожденных роддома. Там есть свой заместитель, Николай Сергеевич Карин, но по всем вопросам, касающимся детства, работа ведется в тесном контакте.


Приходится разбираться и в конфликтах медицинского персонала с родителями и родственниками наших маленьких пациентов. Сейчас основной поток жалоб идет отнюдь не в связи с качеством лечения. Предмет недовольства – отношения медицинского персонала к пациентам. Свою лепту в возникновение конфликтов вносит и социальное напряжение в обществе. Врач же часто оказывается заложниками ситуации.


– Если в других учреждениях люди терпеливо ждут, не ломятся в закрытые двери, то у нас – все по-иному, – размышляет Светлана Анатольевна. – С одной стороны, все мы давали клятву Гиппократа, и обязаны, и должны… Мы это понимаем и принимаем. Но, с другой стороны, сейчас процветает, как я это называю, потребительский террор. Да, все профессии нужны и важны, но если вы записались к портнихе в ателье или к парикмахеру, вы приходите и ждете. Если же пришли в поликлинику, то помощь нужно оказать не просто высококвалифицированную, но еще и немедленно. Но, к сожалению, у нас и определенный кадровый голод никуда не делся, и бывает так, что пациент требует длительного осмотра. Да, мы обязаны, да, мы никому не отказываем в качественной медицинской помощи, и тем, кто записался на прием, и тем, кто пришел спонтанно. Мы принимаем всех до последнего пациента, не бывает так, чтобы мы кому-то отказали в приеме. Но врач тоже живой человек. По нормативу на пациента положено 15 минут. Вот и посчитайте: за три часа приема врач должен принять 12 человек. Но бывает так, что прием длится и 30, и 40 минут. Почва для конфликта созрела.


Второе – вызовы. По тем же нормативам на врача должно приходиться 10-12 вызовов за дежурство. Обслуживаем и 30, и 40 вызовов, а в период эпидемий – до 50. Тогда приходится порой снимать врача с приема. Я всегда раздраженным пациентам пытаюсь объяснить: вы утром встаньте и посетите 60-70 человек, своих родных и любимых родственников и друзей. С тем, чтобы пригласить их к себе на юбилей или другое приятное торжество. Вам все рады, и вы всех их любите, но какой же это труд – нанести в один день визит всем 70 приглашенным. А доктор приходит не с приятным визитом – он приходит к больному ребенку, к взволнованным родителям, в атмосферу напряженности и растерянности, если не сказать – паники. И он должен не только поставить правильный диагноз, что само по себе нелегкий труд, но и успокоить родителей, вселить в них уверенность в благоприятном исходе лечения заболевания.


Да, это его профессия. Но и нужно ему немногое – всего лишь уважение к ней. Если же игра будет вестись в одни ворота – родители всегда правы, а все остальное – «это ваши проблемы», то никакой конструктивной модели сотрудничества не выстроить, а значит, и эффективность лечения будет гораздо ниже. Не говоря уже о том, что живем мы все в одной стране, и проблемы у нас – общие. Поэтому и важно достичь, как минимум, взаимопонимания: педиатра, медсестры и родителей. Мы не враги родителям и их детям, мы по одну сторону баррикады. Работать очень непросто, но в то же время работа очень благодарная в эмоциональном плане, в том плане, что мы быстро видим результаты своих усилий.


Да, кроме работы есть и семья, и прекрасно понимаю, как порой не хватает моим мужу и сыну жены и мамы. Хотя сын уже вырос, и я ему нужна не в такой мере, как раньше. Нам взрослые дети всегда много нужнее, чем мы им. Жизненный парадокс в том и заключается, что, когда дети маленькие и не могут без нас обойтись, нам некогда, мы в плену любимой работы, утверждения себя как профессионалов. И лишь когда они вырастают, мы приходим к пониманию того, что надо бы было проводить с ними больше времени, посвящать в большей степени себя родным и близким.


Моя собеседница счастлива тем, что муж всегда и во всем ее поддерживает. Он не медик, но вырос в семье врачей. Его родители, родная сестра – врачи. Поэтому, связывая свою жизнь со Светланой, он знал, что это такое – работать врачом. Сын четы Беликовых стал врачом, и в семье рады такому его выбору.


– С удовольствием передаю ему мои принципы и видение профессии, и горда тем, что он во многом ко мне прислушивается, а главное, тем – что он ответственный врач, что ему очень интересно в этой профессии и он ни секунды не жалеет о том, что попал на эту стезю, – делится сокровенным Светлана Анатольевна.


Признаюсь, мы долго сомневались, его ли это дорога: он заканчивал 29-ю школу, неплохо владеет немецким языком, хорошо знает математику. Но, тем не менее, отработав два года после окончания института, в правильности своего выбора пока не усомнился. Закончив лечфак, сын работает офтальмологом, и работает в детском отделении.


Как бы ни была велика увлеченность работой, все же не ею единой жив человек. Светлана Анатольевна через всю жизнь пронесла школьную свою увлеченность литературой. С улыбкой вспоминает, что, когда поехала в Чехословакию, на половину денег, разрешенных к обмену, накупила книг, поскольку в СССР книги в ту пору не покупали, а «доставали». Часть купленного пришлось уступить другим любителям чтения, потому что оторвать чемодан от пола гостиничного номера было просто невозможно. Но чтение до сих пор остается любимым времяпрепровождением, когда выпадает свободная минутка.


Любит она театр, музыку, – все это близко с детства, и с удовольствием ходит на премьеры спектаклей, на музыкальные концерты, стараясь выкроить время в своем рабочем графике. Считает и чтение, и театр вещами, необходимыми врачу профессионально – это же воспитание души, это поистине кладезь духовности. И ничем другим восполнить его невозможно. Бездуховный врач – всегда нонсенс.


И конечно же, как здесь не вспомнить о загадочной русской душе? Было время, когда страна жила за пресловутым «железным занавесом», далеко не в каждую страну мира «советские» могли поехать, многого не могли посмотреть. Но тем увлеченнее они черпали сведения из книг. И когда Светлана Анатольевна приехала в 1997 году во Францию, они очень были удивлены тем, насколько хорошо знает она французскую литературу, как классическую, так и современную. Они же, при всей своей свободности, очень прагматичны, и не видят смысла тратить свое время на чтение книг «для души». Недостаток чтения они восполняют более широким общением и возможностью путешествовать. Для них весь мир открыт давно, и живыми впечатлениями они восполняют недостаток знания мировой художественной литературы. Но это – тема для совершенно иного разговора…

Версия для слабовидящих

Навигация

Новости

Задать вопрос

Оставить обращение

Платные медицинские услуги

Контакты

График приёма

Запись на приём к врачу

Нормативно-правовые акты

Доска почёта

Наши достижения

СМИ о нас

Интервью со специалистом

Карта сайта

Поиск

Конкурс

С юбилеем, край Тамбовский!

: